06.07.2022
Иллюстрация к балладе "Ленора"

Немецкая баллада «Ленора» в переводе Жуковского

Леноре снился страшный сон,
‎Проснулася в испуге.
«Где милый? Что с ним? Жив ли он?
‎И верен ли подруге?»
Пошел в чужую он страну
За Фридериком на войну1;
‎Никто об нем не слышит;
‎А сам он к ней не пишет.

С императрицею король
‎За что-то раздружились,
И кровь лилась, лилась… доколь
‎Они не помирились.
И оба войска, кончив бой,
С музы́кой, песнями, пальбой,
‎С торжественностью ратной
‎Пустились в путь обратный.

Идут! идут! за строем строй;
‎Пылят, гремят, сверкают;
Родные, ближние толпой
‎Встречать их выбегают;
Там обнял друга нежный друг,
Там сын отца, жену супруг;
‎Всем радость… а Леноре
‎Отчаянное горе.

Она обходит ратный строй
‎И друга вызывает;
Но вести нет ей никакой:
‎Никто об нем не знает.
Когда же мимо рать прошла —
Она свет божий прокляла,
‎И громко зарыдала,
‎И на землю упала.

К Леноре мать бежит с тоской:
‎«Что так тебя волнует?
Что сделалось, дитя, с тобой?» —
‎И дочь свою целует.
«О друг мой, друг мой, все прошло!
Мне жизнь не жизнь, а скорбь и зло;
‎Сам бог врагом Леноре…
‎О горе мне! о горе!»

«Прости ее, небесный царь!
‎Родная, помолися;
Он благ, его руки мы тварь:
‎Пред ним душей смирися». —
«О друг мой, друг мой, все как сон…
Немилостив со мною он;
‎Пред ним мой крик был тщетен…
‎Он глух и безответен».

«Дитя, от жалоб удержись;
‎Смири души тревогу;
Пречистых тайн причастись,
‎Пожертвуй сердцем богу». —
«О друг мой, что во мне кипит,
Того и бог не усмирит:
‎Ни тайнами, ни жертвой
‎Не оживится мертвый».

«Но что, когда он сам забыл
‎Любви святое слово,
И прежней клятве изменил,
‎И связан клятвой новой?
И ты, и ты об нем забудь;
Не рви тоской напрасной грудь;
‎Не стоит слез предатель;
‎Ему судья создатель».

«О друг мой, друг мой, все прошло;
‎Пропавшее пропало;
Жизнь безотрадную назло
‎Мне провиденье дало…
Угасни ты, противный свет!
Погибни, жизнь, где друга нет!
‎Сам бог врагом Леноре…
‎О горе мне! о горе!»

«Небесный царь, да ей простит
‎Твое долготерпенье!
Она не знает, что творит:
‎Ее душа в забвенье.
Дитя, земную скорбь забудь:
Ведет ко благу божий путь;
‎Смиренным рай награда.
‎Страшись мучений ада».

«О друг мой, что небесный рай?
‎Что адское мученье?
С ним вместе — все небесный рай;
‎С ним розно — все мученье;
Угасни ты, противный свет!
Погибни, жизнь, где друга нет!
‎С ним розно умерла я
‎И здесь и там для рая».

Так дерзко, полная тоской,
‎Душа в ней бунтовала…
Творца на суд она с собой
‎Безумно вызывала,
Терзалась, волосы рвала
До той поры, как ночь пришла
‎И темный свод над нами
‎Усыпался звездами.

И вот… как будто легкий скок
‎Коня в тиши раздался:
Несется по полю ездок;
‎Гремя, к крыльцу примчался;
Гремя, взбежал он на крыльцо;
И двери брякнуло кольцо…
‎В ней жилки задрожали…
‎Сквозь дверь ей прошептали:

«Скорей! сойди ко мне, мой свет!
‎Ты ждешь ли друга, спишь ли?
Меня забыла ты иль нет?
‎Смеешься ли, грустишь ли?» —
«Ах! малый… бог тебя принес!
А я… от горьких, горьких слез
‎И свет в очах затмился…
‎Ты как здесь очутился?»

«Седлаем в полночь мы коней…
‎Я еду издалёка.
Не медли, друг; сойди скорей;
‎Путь долог, мало срока». —
«На что спешить, мой милый, нам?
И ветер воет по кустам,
‎И тьма ночная в поле;
‎Побудь со мной на воле».

«Что нужды нам до тьмы ночной!
‎В кустах пусть ветер воет.
Часы бегут; конь борзый мой
‎Копытом, землю роет;
Нельзя нам ждать; сойди, дружок;
Нам долгий путь, нам малый срок;
‎Не в пору сон и нега:
‎Сто миль нам до ночлега».

«Но как же конь твой пролетит
‎Сто миль до утра, милый?
Ты слышишь, колокол гудит:
‎Одиннадцать пробило». —
«Но месяц встал, он светит нам…
Гладка дорога мертвецам;
‎Мы скачем, не боимся;
‎До света мы домчимся».

«Но где же, где твой уголок?
‎Где наш приют укромный?» —
«Далеко он… пять-шесть досток…
‎Прохладный, тихий, темный». —
«Есть место мне?» — «Обоим нам.
Поедем! все готово там;
‎Ждут гости в нашей келье;
‎Пора на новоселье!»

Она подумала, сошла,
‎И на коня вспрыгнула,
И друга нежно обняла,
‎И вся к нему прильнула.
Помчались… конь бежит, летит.
Под ним земля шумит, дрожит,
‎С дороги вихри вьются,
‎От камней искры льются.

И мимо их холмы, кусты,
‎Поля, леса летели;
Под конским топотом мосты
‎Тряслися и гремели.
«Не страшно ль?» — «Месяц светит нам!» —
«Гладка дорога мертвецам!
‎Да что же так дрожишь ты?» —
‎«Зачем о них твердишь ты?»

«Но кто там стонет? Что за звон?
‎Что ворона взбудило?
По мертвом звон; надгробный стон;
‎Голосят над могилой».
И виден ход: идут, поют,
На дрогах тяжкий гроб везут,
‎И голос погребальный,
‎Как вой совы печальный.

«Заройте гроб в полночный час:
‎Слезам теперь не место;
За мной! к себе на свадьбу вас
‎Зову с моей невестой.
За мной, певцы; за мной, пасто́р;
Пропой нам многолетье, хор;
‎Нам дай на обрученье,
‎Пасто́р, благословенье».

И звон утих… и гроб пропал…
‎Столпился хор проворно
И по дороге побежал
‎За ними тенью черной.
И дале, дале!.. конь летит,
Под ним земля шумит, дрожит,
‎С дороги вихри вьются,
‎От камней искры льются.

И сзади, спереди, с боков
‎Окрестность вся летела:
Поля, холмы, ряды кустов,
‎Заборы, домы, села.
«Не страшно ль?» — «Месяц светит нам». —
«Гладка дорога мертвецам!
‎Да что же так дрожишь ты?» —
‎«О мертвых все твердишь ты!»

Вот у дороги, над столбом,
‎Где висельник чернеет,
Воздушных рой, свиясь кольцом,
‎Кружится, пляшет, веет.
«Ко мне, за мной, вы, плясуны!
Вы все на пир приглашены!
‎Скачу, лечу жениться…
‎Ко мне! Повеселиться!»

И лётом, лётом легкий рой
‎Пустился вслед за ними,
Шумя, как ветер полевой
‎Меж листьями сухими.
И дале, дале!.. конь летит,
Под ним земля шумит, дрожит,
‎С дороги вихри вьются,
‎От камней искры льются.

Вдали, вблизи, со всех сторон
‎Все мимо их бежало;
И все, как тень, и все, как сон,
‎Мгновенно пропадало.
«Не страшно ль?» — «Месяц светит нам». —
«Гладка дорога мертвецам!
‎Да что же так дрожишь ты?» —
‎«Зачем о них твердишь ты?»

«Мой конь, мой конь, песок бежит;
‎Я чую, ночь свежее;
Мой конь, мой конь, петух кричит;
‎Мой конь, несись быстрее…
Окончен путь; исполнен срок;
Наш близко, близко уголок;
‎В минуту мы у места…
‎Приехали, невеста!»

К воротам конь во весь опор
‎Примчавшись, стал и топнул;
Ездок бичом стегнул затвор —
‎Затвор со стуком лопнул;
Они кладбище видят там…
Конь быстро мчится по гробам;
‎Лучи луны сияют,
‎Кругом кресты мелькают.

И что ж, Ленора, что потом?
‎О страх!.. в одно мгновенье
Кусок одежды за куском
‎Слетел с него, как тленье;
И нет уж кожи на костях;
Безглазый череп на плечах;
‎Нет каски, нет колета;
‎Она в руках скелета.

Конь прянул… пламя из ноздрей
‎Волною побежало;
И вдруг… все пылью перед ней
‎Расшиблось и пропало.
И вой и стон на вышине;
И крик в подземной глубине,
‎Лежит Ленора в страхе
‎Полмертвая на прахе.

И в блеске месячных лучей,
‎Рука с рукой, летает,
Виясь над ней, толпа теней
‎И так ей припевает:
«Терпи, терпи, хоть ноет грудь;
Творцу в бедах покорна будь;
‎Твой труп сойди в могилу!
‎А душу бог помилуй!»

1 — имеется в виду битва под Прагой 1757 года между войсками прусского короля Фридриха II и австрийской армией принца Лотарингского, часть семилетней войны.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.