18.09.2021
Хрустальный дворец в Лондоне

«Экскурсия моей тётушки» Ричард Марш

Перевод рассказа Ричарда Марша «Экскурсия моей тётушки» из сборника «Во тьме ночной и в свете дня«. На иллюстрации к статье Хрустальный Дворец из альбома, посвящённого проходившей в нём Великой выставке промышленных работ всех народов 1851 года. События этого рассказа происходят в начале ХХ века, когда Хрустальный дворец растерял свою популярность и превратился в довольно унылое место.

Оглавление сборника:

***

– Томас! – сказала моя тётушка, входя в комнату, – Я хочу тебя удивить.

И она удивила. Гамлет едва ли удивился больше, увидев призрака своего отца. Я полагал, что она сейчас в корнуэльской глуши.

– Чем ты тут занимаешься? Завтракаешь? – она глянула на стол, за которым я сидел.

По её очкам и особым паузам между словами, я понял, что она считает этот час совершенно неподходящим для еды. Впрочем, я не растерялся.

– Дело в том, моя дорогая тётушка, что я допоздна работал вчерашним вечером, поэтому сегодня у меня немного болит голова.

– Тогда небольшой отдых пойдёт тебе на пользу.

Я с ней согласился. Не припомню ни одного случая, когда я считал бы иначе.

– Я буду безумно счастлив, если ваше внезапное прибытие позволит мне немного расслабиться и уделить больше времени научным изысканиям. Могу ли я надеяться, моя дорогая тётушка, что вы останетесь со мной по меньшей мере на месяц?

– Я вернусь сегодня вечером.

– Вечером! Когда же вы приехали?

– Этим утром.

– Из Корнуэлла?

– Из Ластуизела. Рейс покинул Ластуизел после полуночи и вернётся к сегодняшней полуночи – четырнадцать часов в Лондоне всего за десять шиллингов. Я решила воспользоваться столь выгодным шансом и дать моим бедным соседям, которые никогда в жизни не выбирались дальше Плимута, шанс побывать в большом городе. Они сейчас здесь – я оставила их в прихожей. Их девять.

Их было девять, и это самая разношёрстная девятка, которую я когда-либо видел. Я немало удивился, когда они вместе тётушкой ввалились в мою гостиную. И ещё большее удивление ждало меня впереди. Она меж тем принялась представлять их, не ограничиваясь при этом одними только именами.

– Это Джон Эва. Ему восемьдесят два, и он глуховат. Господи Боже, не топчитесь там у стены, сядьте куда-нибудь! Это миссис Пенна, шестьдесят семь, немного хромает. Надеюсь вы продолжаете есть мятные леденцы. Я уже говорила вам, миссис Пенна, что я не выношу ваш запах, честное слово, не выношу. А это её внук Стефан Трин, ему девять. Ревел всю дорогу.

Тётушка наставительно погрозила Стефану пальцем, отчего он немедленно захныкал снова.

– Это Мэтью Холмен, завязавший пьяница, худший тип в округе. Но мы надеемся, что он исправится. 

Мэтью усмехнулся, будто надежды эти не были взаимными.

– Это Джейн, а это Эллен, мои горничные. По-своему славные девочки, хотя и глуповаты. За ними нужен глаз да глаз, а то отлынивают при любом удобном случае.

Неудивительно, что после такой характеристики Джейн и Эллен покраснели, когда я глянул на них.

– Это, – продолжила тётушка с ужасным высокомерием в голосе, – Дениэл Дайер. Я думаю, он поцеловал Эллен в темноте, пока мы проезжали туннель.

– Мэм, прошу вас, – вскричала Эллен, и голос её звенел от правды. – Уверяю, это была не я!

– Значит то была Джейн – это ничего не меняет.

Полагаю, с точки зрения Эллен тётушкины слова были совершенно нелогичны.

– Я не уверена, что мне стоило брать его с собой, но может всё будет  к лучшему. Я могу только надеяться, что он не станет лапать молоденьких девушек рядом со мной.

В глубине души я тоже надеялся, что он не станет лапать девушек рядом со мной, по крайней мере днём.  

– Это, – продолжила перечислять тётушка, оставив Дениэла Дайера тонуть в глубинах смущения, а Джейн в слезах, – Сэмми Тревенна, местный дурачок. Я привезла его, надеясь, что экскурсия будет полезной для его ума и заодно поможет ему уяснить разницу между хорошим и плохим. За ним тоже нужно присматривать. Мне жаль это признавать, но у него есть склонность к мелкому воровству. Сэмми, где визитка, которую я тебе дала?

Сэмми, чей вид полностью оправдывал данную ему характеристику, был долговязым неуклюжим парнем лет восемнадцати или девятнадцати. Он проверил свои карманы.

– Я её потерял, – хихикнул он.

– Я так и думала. Это уже третья, которую ты потерял с начала поездки. Вот другая. Я пришпилю её к твоему пальто, так что когда ты сам потеряешься, люди вокруг смогут понять, кто ты такой. И последний, но не менее значимый – это мистер Полтифен. Хоть это его первая поездка в Лондон, он много читал о столице и привёз с собой несколько книг. В разных точках нашей экскурсии он будет зачитывать выдержки из них о том, что мы видим по сторонам, чтобы совместить развлечение с обучением.

Мистер Полтифен был коренастый заросший индивид, вид которого свидетельствовал о сварливости его обладателя, с железно-серой неухоженной бородой и парой очков, резко выделявшихся над общей неряшливостью. При себе он имел около дюжины книг, связанных в стопку кожаным ремешком – боюсь среди них была даже «История Лондона» в семи томах.

– Мистер Полтифен, – отметила тётушка, взмахнув рукой в сторону означенного джентльмена, – представляет в нашей компании интересы интеллигенции.

Мистер Полтифен поправил очки и уставился на меня так, будто ждал, что я посмею опровергнуть это. Хотя у меня даже в мыслях не было ничего подобного.

– Сэмми, – воскликнула тётушка, – сядь спокойно. Сколько раз уже я говорила тебе не вертеться.

Сэмми как раз тёр коленями друг о дружку – никогда не видел, чтобы кто-нибудь так делал. Услышав замечание, он прикрыл рот тыльной стороной ладони и снова хихикнул. Полагаю, такому кто угодно будет рад показать город.

Тётушка достала листок бумаги из сумочки.

– Это схематичная программа нашей экскурсии. У нас впереди целый день, так что я набросала перечень наиболее выдающихся достопримечательностей, которые мы хотим увидеть, — она принялась читать, – Тауэрский мост, Тауэр, Вулиджский арсенал, Национальная галерея, Британский Музей, Музей Южного Кенсингтона, Музей национальной истории, Зоологические Сады, Сады Кью, Гринвичский Госпиталь, Вестминстерское аббатство, Памятник принцу-консорту Альберту, Палаты парламента, Монумент в память о великом лондонском пожаре, мраморная арка в Гайд-Парке, Набережная Темзы, Биллингсгейтский рыбный рынок, овощной рынок на Ковент-Гарден, мясной рынок. Несколько домов, где родились известные личности, несколько мест, упомянутых в романах Чарльза Диккенса – этой зимой у нас в классе была лекция о Лондоне Диккенса, принятая с большим интересом – и Королевский судный двор. А закончиться наш путь должен в Хрустальном Дворце. Мы будем рады услышать любые твои предложения, как можно подправить или улучшить наш план – хотя, я отмечу, мы хотим добраться до Хрустального Дворца как можно раньше днём, потому что там у нас будет полдник.

Я всегда считал, что моя тётушка имеет поверхностные представления об устройстве Лондона, но до сих пор даже не представлял, насколько.

– Еду мы привезли с собой. У каждого есть пирожок с мясом, пирожок с картошкой, пирожок с вареньем и пирожок с яблоками. Поэтому всё, что нам нужно раздобыть – это вода.

Это объясняло, почему у каждого участника этой экскурсии имелся пакет из коричневой бумаги.

– И вы собираетесь употребить эти скромные запасы в Хрустальном Дворце, после посещения всех этих мест? – я забрал у неё список. – Могу я полюбопытствовать, как вы будете добираться от одного места к другому?

Тётушка склонила голову набок.

– Что ж, Томас, в том и суть. Я взяла на себя ответственность за все расходы, так что я хочу свести их к минимуму. Мы собираемся ходить пешком так много, как это будет возможно.

– Именно так и получится, если вы будете идти от Вулвиджского арсенала к Зоологическим садам, а от них к Садам Кью – так много, как это возможно, и даже больше.

Тётушка нахмурилась.

– Насколько много?

– Около четырнадцати или пятнадцати миль. Как ты понимаешь, я никогда сам не ходил этим путём, так что могу сказать только приблизительно.

Полагаю, это был не тот случай, когда нужно подсчитать каждый ярд.

– Настолько? Я и не думала, что это так далеко! Тогда конечно пешие прогулки исключены. Как насчёт фургона?

– Чего?

– Фургона. Вроде тех, на которых, насколько мне известно, возят детей на экскурсии. Сколько будет стоить такой, чтобы вместил нас всех?

– Не имею ни малейшего понятия, тётушка. Ты собираешься посетить все эти места на фургоне? – я помахал листком, и она кивнула, – Как ты понимаешь, я никогда такого не проделывал даже на фургоне, но, полагаю, на этом виде транспорта с одной парой лошадей, поездка займёт около трёх недель.

– Три недели? Томас!

– Я не претендую на абсолютную точность, но и не думаю, что сильно ошибаюсь. Я не знаю ни одного способа передвижения, с помощью которого вы могли бы проделать это за один день.  Я с детства живу в Лондоне, но у меня никогда не было времени, чтобы посетить и половину мест, которые тут перечислены.

– Да разве такое возможно?!

– Очень даже возможно – это факт. Провинциалы понятия не имеют, насколько обширен Лондон.

– Изумительно.

– Именно. Так когда вы хотели прибыть в Хрустальный дворец?

– Ну, не позднее четырёх. К тому времени мы проголодаемся.

Я осмотрел девятку.

– Мне думается, некоторые из вас уже сейчас выглядят голодными. Ты голоден? – спросил я у Сэмми – его лицо было весьма красноречивым.

– Да я уж загибаюсь.

Я даже не пытался разобрать его диалект – это не мой профиль. Я просто указал на суть, и этого достаточно. Леди, которую тётушка описала как миссис Пенну, немного хромающую и шестидесяти семи лет, согласилась с ним:

– И я. Вот-вот копыта отброшу, честно слово.

Остальные всецело согласились с ней – все были готовы отбросить копыта. Чему я не удивлён. А вот тётушка напротив очень удивилась.

– Но ведь вы же все съели по пирожку с патокой в поезде!

– Да шо был тот пирожок! – воскликнула миссис Пенна.

Я мог бы задать тот же вопрос – что такое один пирожок. Просто удивительно, насколько экономной оказалась моя тётушка.

– Вы съедите ваши пирожки сейчас, а когда мы доберёмся до Дворца, я придумаю что-нибудь им на замену. Это будет моим вкладом в экскурсию.

Учитывая с какой радостью было принято моё предложение, тётушка обходилась с ними слишком сурово.

– Перед тем, как мы начали, все согласились, что такого запаса провизии будет достаточно. Я ни в коем случае не хочу умалить твою щедрость, Томас, ничего подобного…

– Бросьте, тётушка, всё в порядке. А вы, жуйте свои пироги.

Они принялись энергично жевать. Тётушка согласилась позавтракать со мной – бедная душа, она ещё не завтракала – и мы обсудили планы на день.

– Конечно, моя дорогая тётушка, эта ваша программа вне рассмотрения. Мы просто сделаем круг на омнибусе, а когда подойдёт время, направимся к Дворцу.

– Но Томас, они будут так разочарованы. И учитывая, во сколько мне это обойдётся, боюсь, нам не хватит денег.

– Тётушка, обещаю, вам хватит. 

Моё обещание было в полной мере исполнено – даже в сокращённом виде прогулка получилась отличной.

Первой частью программы, как я и предполагал, стала поездка на омнибусе. Наш выход в свет на Стрэнд – моя квартира находилась на Адельфи – был тем ещё зрелищем. Полагаю, со стороны могло показаться, будто я вывел на прогулку толпу сумасшедших. И мою тётушку легко можно было причислить к ним – её суетливости, волнений и назойливости было достаточно для такого суждения.

Не так-то просто найти омнибус со свободными местами на одиннадцать пассажиров. Мы не могли просто стоять на тротуаре в ожидании – так мы мешали бы уличному движению – а тётушка и слышать не хотела о том, чтобы разделиться. Потому мы брели по тротуару – так себе удовольствие.

«Местный дурачок» прилипал к витрине каждого встречного магазина, так что приходилось оттаскивать его за шкирку. Джейн и Элен шли рука об руку как приклеенные и хихикали по любому поводу – особенно когда Дениэл Дайер щипал их сзади за рёбра. Миссис Пенна оказалась не немного, а очень даже хромой. Её почти тащили на себе моя тётушка с одной стороны и «завязавший пьяница» мистер Холмен с другой. Тот был не очень-то рад этому и дёргал бедную старушку так, что её ноги едва ли не отрывались от земли. Тётушка с другой стороны крепко держала за руку Трина. Его рот был открыт так широко, насколько это вообще возможно. А поскольку он норовил постоянно смотреть назад, то сталкивался с каждым прохожим и столбом, которые встречались на его пути. Глуховатый мистер Эва шёл рядом с мистером Полтифеном и его стопкой книг, откуда этот джентльмен выуживал совершенно абсурдные факты, чтобы порадовать ими своего спутника. Мистер Эва, к счастью, его не слышал.

Мы дошли до самой Ньюкасл-стрит, когда нашли наконец подходящий омнибус, готовый вместить нас всех. Я подозвал тот, что был почти пуст, и наша компания забралась в него. К моему удивлению, многим захотелось ехать наверху, на свежем воздухе. Миссис Пенну, конечно же занесли внутрь, на первый этаж. Джейн и Элен присоединились к ней – полагаю постеснялись подниматься по почти отвесной лестнице. И Дэниел Диер увязался за ними, несмотря на возражения моей тётушки. Сама она пошла следующей, таща за собой юного Трина, который хотел наверх, но ему не разрешили, и он сразу же разревелся.

Только я, Эва, Полтифен и Холмен поднялись наверх. Кондуктор позволил себе несколько саркастичных комментариев о всей нашей компании в целом и о протеже моей тётушки в частности – последние, на мой взгляд, звучали как угроза рукоприкладства – и омнибус тронулся.

Не успел он далеко уехать, как «завязавший пьяница» мистер Холмен дал повод усомниться в его честности.

– Похоже дельце предстоит засушливое. Совсем не то, что я почитаю за праздник, – прикрыв рот ладонью, шепнул он мистеру Эва.

Я повторил, что не собираюсь говорить с ним на его диалекте. Но мистер Эва решил, будто я обращаюсь у нему.

– Прошу прощенья, что вы сказали? – он приставил ладонь к уху.

– Я сказал, что я мучаюсь от жажды. Прямо-таки умираю. Разве можно назвать день приятным, если у тебя не было и шанса смочить губы?

Это было сказано так громко, что пассажиры на первом этаже заозирались по сторонам, водитель подскочил на месте как ужаленный, а кондуктор поднялся наверх, посмотреть, всё ли в порядке. Но недостаточно громко, чтобы достигнуть перепонок мистера Эвы.

– Что такое? – переспросил старый джентльмен. – Кажется сегодня я ещё более глух, чем обычно.

– Ладно, отстаньте от него, – я положил руку на плечо мистера Холмена, – полагаю, вы получите то, что хотите, когда мы спустимся, только оставьте попытки донести свои мысли до него, пока мы в омнибусе.

– Премного благодарен, сэр. Капелька рома без сомнения пойдёт мне на пользу. Джон Эва ужасно глухой, ужасно, а та женщина понятия не имеет, что нужно человеку.

Не знаю, что от Лондона увидели те, кто сидел внутри. Сомневаюсь, что даже сидящие на крыше смогли многое рассмотреть. Стремясь найти омнибус с местами для всех нас, я совершенно не интересовался, куда тот направляется. Хотя, пока мы были на Лондонском мосту, я смог указать на Собор Святого Павла, Банк Англии и прочие места. Не скажу, что моих слушателей впечатлили эти виды.

Когда транспорт остановился у железнодорожной станции, мистер Холмен ткнул куда-то большим пальцем.

– Похоже там есть пивная.

Я согласился, она там действительно была.

– Вот тебе шиллинг, и возвращайся поскорее. Может мистер Полтифен захочет присоединиться?

– Я трезвенник. Никогда в жизни не прикасался к алкоголю, — отказался мистер Полтифен.

Похоже и я, и мои старания вызывали у него стойкое неудовлетворение. Когда все вышли из омнибуса, моя тётушка, пересчитывая группу, заметила, что одного не хватает.

– Где Мэтью Холмен?

– Он… он пошёл… через дорогу, посмотреть время.

– Посмотреть время! Но ведь часы висят здесь на станции. Что ты имеешь в виду?

– На самом деле, моя дорогая тётушка, он почувствовал жажду и отправился раздобыть себе что-нибудь выпить.

 – Выпить! Но ведь он только в понедельник дал обещание не делать этого!

– В таком случае, он нарушил его в среду. Пойдём, зайдём внутрь. Мы не можем просто стоять здесь и смущать людей.

– Томас, мы будет ждать мистера Холмена здесь. Я несу ответственность за этого человека.

– Конечно, моя дорогая тётушка, но если мы останемся на этом самом месте, то нас обвинят в препятствовании движению. А если вы зайдёте внутрь, я приведу его к вам.

– И куда ты собираешься повести нас потом?

– К Хрустальному Дворцу.

– Но… мы ведь так и не посмотрели Лондон…

– Вот и посмотрите, когда мы доберёмся до Дворца. Это прекрасное место со множеством живописных видов. Их будет более чем достаточно, чтобы заполнить всё ваше время.

Препроводив их внутрь станции, я пошёл искать мистера Холмена. «Завязавший пьяница» веселился вовсю. Он уже употребил четыре трёхпенсовые порции рома и как раз заканчивал последнюю, когда я вошёл.

– Ну, сэр, если вы будете так добры, что одолжите мне ещё шиллинг, у меня будет отменный день.

– Не сомневаюсь. Мы поговорим об этом как-нибудь потом. А пока вы пойдёте со мной, если не хотите потеряться в Лондоне.

Сам удивляюсь, как мне удалось затолкать их всех в поезд. Выбрав свободный вагон, я, несмотря на протесты тётушки, рассадил нашу группу по разным нишам. Не обошлось без давки. К тому времени, когда наша компания оказалась внутри, я был весь в поту.

Я огляделся. Некоторые из наших соседей-пассажиров носили ленты около восемнадцати дюймов шириной и прочие странные штуки. И к тому же выглядели слишком весёлыми для этого часа дня. Совсем не то, что я ожидал увидеть.

– Что-то происходит во Дворце? – поинтересовался я у своего соседа.

Тот рассмеялся, что было весьма подозрительно.

– Что-то? Вот как! Откуда вы приехали? Сегодня День Лесников. Очевидно, что вы не один из нас. Как не стыдно, сынок! Это ваш шанс присоединиться.

День Лесников! Я вздохнул. Впереди замаячили проблемы. Я начал подозревать, что сделал ошибку, когда в поисках покоя и одиночества, решил отмахнуться от тётушки Хрустальным Дворцом. Я рассчитывал, что он будет пуст, и у друзей моей тётушки будет множество свободных комнат, где они смогут расшибить себе лоб обо что-нибудь в своё удовольствие. Но День Лесников! Сколько тысяч людей соберётся по такому случаю – восемьдесят, а то и все сто. Леди и джентльмены вокруг нас уже были навеселе – кто знает, как они разойдутся к вечеру.

Поездочка вышла очаровательной. Она заняла около двух или трёх часов – по крайней мере мне так показалось. Если поезд не торчал на станции, то останавливался ради перевода путей или давал двигателю отдохнуть, или ещё что-нибудь в таком духе. Мне кажется, мы стояли большую часть времени. Однако лесники, мужчины и женщины, продолжали двигаться, даже когда поезд стоял. Они пели песни, весёлые и грустные, играли на разных инструментах, преимущественно на гармошках, свистели, делали друг другу комплименты и всякое такое.

Джейн и Элен сидели в следующей ячейке от меня – всё так же держась друг за дружку. Просто удивительно, как им удалось так склеиться. Рядом с ними всё так же сидел Дэниэл Дайер. Напротив них – краснолицый джентльмен со сверкающим голубым галстуком и восемнадцатидюймовой зелёной лентой.

– Какие у вас прелестные юные леди, сэр, — обратился он к мистеру Дайеру.

Мистер Дайер, похоже, ухмыльнулся – насколько я мог судить по его спине. Джейн и Элен захихикали, смущённо склонив головки друг к другу.

– На одну больше, чем нужно, не правда ли, сэр? – продолжил краснолицый, – Может быть вы одолжите одну из них другому джентльмену? Например мне.

– Можете взять Джейн, — любезно согласился мистер Дайер.

– И кто из них Джейн?

Мистер Дайер указал.

– Рад с вами познакомиться, мисс, – краснолицый джентльмен приподнял шляпу, – Надеюсь, ещё до конца дня мы станем лучшими друзьями.

Моя тётушка, сидевшая недалеко от них, в ярости вскочила.

– Дениэл Дайер! Джейн! Да как вы смеете так распутничать!

– Прошу прощения, мисс, не ко мне ли вы обращаетесь? – краснолицый джентльмен повернулся к ней. – Если вы одна, осмелюсь предположить, что здесь найдётся другой джентльмен, который согласится вас сопровождать. В такой день ни одна юная леди не должна остаться без пары. Вот, отведайте, это именно то, что вам сейчас нужно.

Он вытащил плоскую флягу, вытер её об рукав и протянул тётушке. Та не нашла, что ответить.

Когда мы сошли в бурлящую толпу на соответствующей платформе, тётушка схватила меня за руку.

– Томас, куда ты нас привёл?

– Это Хрустальный Дворец, тётушка.

– Хрустальный Дворец! Да это же ад кромешный! Где остальные?

Вот уж действительно вопрос. Тётушка собрала всех экскурсантов вокруг себя на расстоянии вытянутой руки, но одного не хватало – Мэтью Холман пропал. Лично я не был этим опечален. В поезде на скамье за моей спиной ему предлагали «отведать именно то, что нужно» столько раз, что его день точно вышел отменным – в его понимании этого слова. Я бы хотел, чтобы он наслаждался своим днём где-нибудь подальше от меня. Но моя тётушка так не считала. Она уже собиралась обратиться к полиции, чтобы те разыскали его и немедленно доставили к ней.

– Я несу ответственность за этого человека, – повторяла она, – У меня его билет.

– Ну-ну, тётушка, всё в порядке. Вы найдёте его. Или он найдёт вас. Не беспокойтесь.

Но она беспокоилась. И беспокоилась. И беспокойство её росло с каждым часом. Ещё до того, как мы добрались до главного здания – поднявшись со станции по бесконечным коридорам и бесчисленным лестницам, расположенным в самых неудобных сочетаниях – миссис Пенна вышла из строя. Вокруг нас не было скамеек, так что она уселась прямо на пол, несмотря на замечания прохожих, и не двигалась с места – не могла или не хотела. Тётушка, похоже, была вне себя.

– Тебе не стоило приводить нас сюда в такой день, – заявила она мне. – Я и так боюсь толпы, а тут ещё нужно присматривать за экскурсантами… А вокруг такая толпа…

– Откуда мне было знать? Я и не подозревал, что намечается что-то особенное, пока мы не сели в поезд.

– Ты должен был знать. Ты же живёшь в Лондоне.

– Живу, это верно. Но я не слежу за тем, что происходит во Дворце. У меня есть масса других занятий. К тому же у нас всегда есть простое решение – уехать отсюда. Может быть в Тауэре или у Монумента будет меньше людей – я там никогда не был, так что не могу сказать наверняка.

– Оставив Мэтью Холмена?

– Я бы сказал да. Он в любом случае неподходящая компания.

– Томас!

Если бы я мог передать интонацию, с которой тётушка произнесла моё имя, бумага, на которой я это пишу, свернулась бы в трубочку.

Другой проблемой был краснолицый джентльмен, вцепившийся в нас, как чиновник в свою должность. Джейн и Элен всё ещё держались как приклеенные, с правой стороны рядом с Элен стоял Дэниэл Дайер, а с левой, рядом с Джейн, был тот господин. Моя тётушка яро осуждала такое положение дел. Она пыталась поговорить с незнакомцем, но это не произвело ни малейшего эффекта. Я тоже попытался избавиться от него и тоже без результата. Он был самым непробиваемым оптимистом, которого я когда-либо видел.

– Вот что, – пытался объяснить я – а объяснений ему потребовалось много, – Эта леди привела этих людей на небольшую развлекательную экскурсию по городу, всего на день. Поскольку экскурсанты находятся под её опекой, она чувствует себя ответственной за них. Так что не могли бы вы оставить нас?

Похоже, он меня понял, хотя и совсем не обиделся на моё предложение, как мог бы кто-нибудь другой на его месте.

– Не беспокойся, папаша, я помогу ей приглядывать за ними. Мне уже доводилось приглядывать за людьми, так что юная леди может довериться мне – не правда ли, мисс?

Джейн хихикнула. Моя тётушка выглядела так, будто собиралась хорошенько встряхнуть её. Но прежде чем она занялась рукоприкладством, я кое-что обнаружил.

– Эй, а где малец?

Тётушка крутанулась вокруг себя.

– Стефан! О Боже! Куда девался мальчик?

– Мисс, он вон там, в толпе, – воскликнула Джейн, глядя в окно, которое тянулось вдоль всего коридора.

– Так иди и приведи его сейчас же!

Тётушка сказала не подумав. А Джейн бросилась исполнять её поручение с почти преступным усердием. Она выбежала наружу через ближайшие открытые двери, а вслед за ней и приклеенная Элен, и Дениэл Дайер, и краснолицый джентльмен. Почти сразу они смешались с толпой и исчезли из виду.

– Я не вижу Стефена Трина. Видит его кто-нибудь? – спросила тётушка, таращась в окно сквозь очки.

– Нет, тётушка. Сомневаюсь, что и Джейн его видела.

– Томас! Что ты имеешь в виду? Она же сказала, что видела.

– Сказать можно что угодно. Такими темпами вы потеряете и оставшихся троих экскурсантов.

– Как ты можешь такое говорить? После того как сам привёл нас в это ужасное место? Сейчас же отправляйся за этими глупыми девицами и приведи их обратно. И этого негодяя Дениэла Дайера, и несчастного ребёнка, и Мэтью Холмена тоже.

Тётушка была на грани истерики. Пока я пытался объяснить ей, что не могу просто взять и привести их по первому требованию, ведь я даже не знаю с чего начать поиски, явился служащий станции.

– Что с вами леди? Вы в порядке? – спросил он, разглядывая миссис Пенну с высоты своего роста.

– Нет, я не в порядке – я умираю. Отнесите меня домой и дайте умереть на родной постели.

– Всё настолько плохо? Что случилось?

– Я была на ногах всю ночь и весь день, мало ела и ничего не пила, и ещё я хромая.

– Хромая, вот как, – служащий повернулся к моей тётушке. – Вам не стоило приводить хромую пожилую леди в столь людное место.

– Это не я. Это мой племянник привёл нас сюда.

– В таком случае, чем быстрее ваш племянник уведёт вас обратно, тем лучше.

Служащий удалился.

– Не могу сказать, что наш день в Лондоне выдался полезным и приятным, — кисло заметил мистер Полтифен. – Я правильно понимаю, что объект, на который мы смотрим, был описан у Диккенса, или я зря привёз свои книги?

– А я хочу есть! Есть! Есть! – заныл «местный дурачок».

– Вот, – воскликнул я, – возьми полкроны, иди в буфет и ешь там пока не лопнешь.

Сэмми Тревена оказался достаточно смышлёным, чтобы понять мой посыл. Он сразу же двинул к буфету.

– Сэмми! Не вздумай нас бросать! Подожди, пока мы все туда пойдём! – позвала его тётушка.

Сэмми не обратил на неё внимания. А когда тётушка побежала за ним и схватила за плечо, пытаясь остановить, он едва не затеял драку.

Да. Прекрасный был день, от самого начала и до конца. С помощью тётушки мне удалось доставить миссис Пенну в главное здание. Рассадив их по стульям, раздав им булочки и прочие вкусности и сказав ни при каких обстоятельствах никуда не уходить, пока я не вернусь, я отправился на поиски сбежавших экскурсантов.

Не буду останавливаться долго на том, что я начал с посещения бара – мне нужно было немного успокоиться. Но потом я сразу же бросился искать. Как я и ожидал, Джейн и Элен нашлись в укромном уголке за занавеской, с Дениэлом Дайером с одной стороны, краснолицым джентльменом с другой и конечно же без Стефана Трина.

Дружба краснолицего с Джейн разрослась настолько, что когда я предложил ей вернуться к моей тётушке, он сбросил плащ и попытался затеять драку. Но меня было не запугать, и, сказав, что если он продолжит в том же духе, мне придётся вызвать полицию, я выиграл эту битву. Вот только у приза оказались острые языки, и всю обратную дорогу недовольные девицы демонстрировали это мне. Будь на моём месте тётушка, она бы давно уже надавала им оплеух.

Тётушка встретила нас с таким расстроенным выражением лица, что я сразу понял – случилось что-то ужасное.

– Томас! – воскликнула она, – Меня ограбили!

– Ограбили? Унесли ваш зонтик?

– Всё!

– Надеюсь всё не настолько плохо.

– Всё плохо! У меня украли кошелёк, деньги, билеты, всё. Даже мой платок и связку ключей.

Это было действительно так. Кто-то разрезал карманы её платья, где она держала всё, с чем приехала из Корнуэлла. Очень ловко. В полиции сказали то же самое, когда мы обратились к ним. И добавили, что они, конечно, проведут расследование, но шансов вернуть украденное мало, а людям в толпе следует приглядывать за своими карманами. Тётушку это не утешило, но «прекрасный день» на том завершился.

Без билетов и денег о возвращении в Корнуэлл не могло быть и речи, так что я приютил их компанию. Тётушка заняла мою кровать, миссис Пенна расположилась в той же комнате, остальные кто как. Я провёл ночь вне дома. Утром, когда заработал телеграф, пришли деньги из тётушкиных запасов, и экскурсанты отправились домой. Руководство станции и слышать не хотело о потерянных экскурсионных билетах. Тётушке пришлось заплатить полную цену за каждого. Её лицо в этот момент всё ещё стоит у меня перед глазами.

Два дня спустя полиция нашла Стефана Трина и Мэтью Холмена – тот снова протрезвел и впал в уныние. Тётушке пришлось оплатить их возвращение домой. На следующий день она получила неоплаченный конверт, где обнаружились украденные билеты. Никакого сообщения к ним не прилагалось. Её визитка была в кошельке – похоже вор, которому не нужны были старые билеты, просто послал их обратно по почте. Тётушка хранит их по сей день, хотя и не может взглянуть на них без приступа тошноты. Это была её первая и последняя экскурсия.

Оглавление сборника: